Неточные совпадения
Весь вечер Ленский был рассеян,
То молчалив, то весел вновь;
Но тот, кто музою взлелеян,
Всегда таков: нахмуря бровь,
Садился он за клавикорды
И брал
на них одни аккорды,
То, к Ольге взоры устремив,
Шептал: не правда ль? я счастлив.
Но поздно; время
ехать. Сжалось
В нем сердце, полное тоской;
Прощаясь с девой молодой,
Оно как будто разрывалось.
Она
глядит ему в лицо.
«Что с вами?» — «Так». — И
на крыльцо.
— Да если вам свободно, так
поедем со мной, — сказал Чичиков и подумал про себя,
глядя на Платонова: «А это было бы хорошо: тогда бы можно издержки пополам, а подчинку коляски отнести вовсе
на его счет».
Я, знаете, труслив-с,
поехал намедни к Б—ну, — каждого больного minimum по получасу осматривает; так даже рассмеялся,
на меня
глядя: и стукал, и слушал, — вам, говорит, между прочим, табак не годится; легкие расширены.
Рыдая,
глядела она им в очи, когда всемогущий сон начинал уже смыкать их, и думала: «Авось-либо Бульба, проснувшись, отсрочит денька
на два отъезд; может быть, он задумал оттого так скоро
ехать, что много выпил».
— Послушай, Ольга, не
гляди на меня так: мне страшно! — сказал он. — Я передумал: совсем иначе надо устроить!.. — продолжал потом, постепенно понижая тон, останавливаясь и стараясь вникнуть в этот новый для него смысл ее глаз, губ и говорящих бровей, — я решил сам
ехать в деревню, вместе с поверенным… чтоб там… — едва слышно досказал он.
Илья Ильич ходит не так, как ходил ее покойный муж, коллежский секретарь Пшеницын, мелкой, деловой прытью, не пишет беспрестанно бумаг, не трясется от страха, что опоздает в должность, не
глядит на всякого так, как будто просит оседлать его и
поехать, а
глядит он
на всех и
на все так смело и свободно, как будто требует покорности себе.
Тетка тоже
глядит на него своими томными большими глазами и задумчиво нюхает свой спирт, как будто у нее от него болит голова. А ездить ему какая даль!
Едешь,
едешь с Выборгской стороны да вечером назад — три часа!
На другой день он, с листом гербовой бумаги, отправился в город, сначала в палату, и
ехал нехотя, зевая и
глядя по сторонам. Он не знал хорошенько, где палата, и заехал к Ивану Герасимычу спросить, в каком департаменте нужно засвидетельствовать.
Она знала все подробности его жизни. Он хотел сказать, что не спал всю ночь и заснул, но,
глядя на ее взволнованное и счастливое лицо, ему совестно стало. И он сказал, что ему надо было
ехать дать отчет об отъезде принца.
На другой день, дамы еще не вставали, как охотничьи экипажи, катки и тележка стояли у подъезда, и Ласка, еще с утра понявшая, что
едут на охоту, навизжавшись и напрыгавшись досыта, сидела
на катках подле кучера, взволнованно и неодобрительно за промедление
глядя на дверь, из которой все еще не выходили охотники.
— Да, он
едет в Париж. Он вчера слышал голос, — сказала графиня Лидия Ивановна,
глядя на Степана Аркадьича.
Пожимаясь от холода, Левин быстро шел,
глядя на землю. «Это что? кто-то
едет», подумал он, услыхав бубенцы, и поднял голову. В сорока шагах от него, ему навстречу, по той большой дороге-муравке, по которой он шел,
ехала четверней карета с важами. Дышловые лошади жались от колей
на дышло, но ловкий ямщик, боком сидевший
на козлах, держал дышлом по колее, так что колеса бежали по гладкому.
Алексей Александрович, просидев полчаса, подошел к жене и предложил ей
ехать вместе домой; но она, не
глядя на него, отвечала, что останется ужинать. Алексей Александрович раскланялся и вышел.
— Нет, мрачные. Ты знаешь, отчего я
еду нынче, а не завтра? Это признание, которое меня давило, я хочу тебе его сделать, — сказала Анна, решительно откидываясь
на кресле и
глядя прямо в глаза Долли.
— Да отчего же? Я, напротив, надеюсь, — сказала Долли, с любопытством
глядя на Анну. Она никогда не видала ее в таком странном раздраженном состоянии. — Ты когда
едешь? — спросила она.
— Ну, что же, спать, что ли? — Но, сняв пиджак, бросив его
на диван и
глядя на часы, заговорил снова: — Вот,
еду добывать рукописи какой-то сногсшибательной книги. — Петя Струве с товарищами изготовил. Говорят: сочинение
на тему «играй назад!». Он ведь еще в 901 году приглашал «назад к Фихте», так вот… А вместе с этим у эсеров что-то неладно. Вообще — развальчик. Юрин утверждает, что все это — хорошо! Дескать — отсевается мякина и всякий мусор, останется чистейшее, добротное зерно… Н-да…
Через час он
ехал в санитарном поезде, стоя
на площадке вагона,
глядя на поля, уставленные палатками — белыми пузырями.
Я посмотрел, куда он так пристально
глядит: внизу террасы, по которой мы
ехали,
на лугу паслась лошадь — вот и все.
«Или они под паром, эти поля, — думал я,
глядя на пустые, большие пространства, — здешняя почва так же ли нуждается в отдыхе, как и наши северные нивы, или это нерадение, лень?» Некого было спросить; с нами
ехал К. И. Лосев, хороший агроном и практический хозяин, много лет заведывавший большим имением в России, но знания его останавливались
на пшенице, клевере и далее не шли.
Одна старушка все грустно качала головой,
глядя на меня, и упрашивала
ехать «лучше сухим путем кругом света».
Едешь по плечу исполинской горы и, несмотря
на всю уверенность в безопасности, с невольным смущением
глядишь на громады, которые как будто сдвигаются все ближе и ближе, грозя раздавить путников.
Ехала я сюда с Тимофеем и все-то думала, всю дорогу думала: «Как встречу его, что-то скажу, как глядеть-то мы друг
на друга будем?..» Вся душа замирала, и вот он меня тут точно из шайки помоями окатил.
— Что это, я спала? Да… колокольчик… Я спала и сон видела: будто я
еду, по снегу… колокольчик звенит, а я дремлю. С милым человеком, с тобою
еду будто. И далеко-далеко… Обнимала-целовала тебя, прижималась к тебе, холодно будто мне, а снег-то блестит… Знаешь, коли ночью снег блестит, а месяц
глядит, и точно я где не
на земле… Проснулась, а милый-то подле, как хорошо…
В таком состоянии он был сегодня. Приближение Нехлюдова
на минуту остановило его речь. Но, устроив мешок, он сел по-прежнему и, положив сильные рабочие руки
на колени,
глядя прямо в глаза садовнику, продолжал свой рассказ. Он рассказывал своему новому знакомому во всех подробностях историю своей жены, за что ее ссылали, и почему он теперь
ехал за ней в Сибирь.
Дверь была отворена, и сени были полны народом; и ребята, девочки, бабы с грудными детьми жались в дверях,
глядя на чудного барина, рассматривавшего мужицкую
еду. Старуха, очевидно, гордилась своим уменьем обойтись с барином.
— Приехала домой, — продолжала Маслова, уже смелее
глядя на одного председателя, — отдала хозяйке деньги и легла спать. Только заснула — наша девушка Берта будит меня. «Ступай, твой купец опять приехал». Я не хотела выходить, но мадам велела. Тут он, — она опять с явным ужасом выговорила это слово: он, — он всё поил наших девушек, потом хотел послать еще за вином, а деньги у него все вышли. Хозяйка ему не поверила. Тогда он меня послал к себе в номер. И сказал, где деньги и сколько взять. Я и
поехала.
— Как это вы делали, расскажите! Так же сидели,
глядели на все покойно, так же, с помощью ваших двух фей, медленно одевались, покойно ждали кареты, чтоб
ехать туда, куда рвалось сердце? не вышли ни разу из себя, тысячу раз не спросили себя мысленно, там ли он, ждет ли, думает ли? не изнемогли ни разу, не покраснели от напрасно потерянной минуты или от счастья, увидя, что он там? И не сбежала краска с лица, не являлся ни испуг, ни удивление, что его нет?
Никогда не чувствовал он подобной потребности, да и в других не признавал ее, а
глядел на них,
на этих других, покойно, равнодушно, с весьма приличным выражением в лице и взглядом, говорившим: «Пусть-де их себе, а я не
поеду».
Теперь он
ехал с ее запиской в кармане. Она его вызвала, но он не скакал
на гору, а
ехал тихо, неторопливо слез с коня, терпеливо ожидая, чтоб из людской заметили кучера и взяли его у него, и робко брался за ручку двери. Даже придя в ее комнату, он боязливо и украдкой
глядел на нее, не зная, что с нею, зачем она его вызвала, чего ему ждать.
Гаев.
Ехать бы нам. Уже немного осталось. (
Глядя на Яшу.) От кого это селедкой пахнет?
В Дубках один крестьянин-картежник
на вопрос,
поедет ли он
на материк, ответил мне,
глядя надменно в потолок: «Постараюсь уехать».
— Земля холодная, неродимая, к тому ж все лето туманы стоят да холодные росы падают.
На что яблоки, и те не родятся. Не раз пытался я того, другого развести, денег не жалел, а не добился ни до чего. Вот ваши места так истинно благодать Господня. Чего только нет?
Ехал я сюда
на пароходе,
глядел на ваши береговые горы: все-то вишенье, все-то яблони да разные ягодные кусты. А у нас весь свой век просиди в лесах да не побывай
на горах, ни за что не поймешь, какова
на земле Божья благодать бывает.
— Истосковалась я, Марко Данилыч, совсем истосковалась,
глядя на Дунюшку, — продолжала, горько всхлипывая, Дарья Сергевна. — Вот ведь что еще у них затеяно:
ехать Марья-то Ивановна собирается и хочет вас просить, отпустили бы вы погостить к ней Дунюшку.
Когда Дарья Сергевна воротилась домой, Марко Данилыч давно уж с постели встал. Сидел у окна, пристально
глядя на дорогу, а сам все про Дунюшку думал. «Коль не бывала в Фатьянке, надо будет
ехать в Луповицы. А то, пожалуй, ее не дождешься и до зимы. И дернуло ж меня отпустить ее с Марьей Ивановной… Вот теперь и жди да погоди».
Робеет Дуня, не
глядит на разложенные перед ней вещи и почти сквозь слезы просит отца: «
Поедем домой, пожалуйста,
поедем!» Согласился Смолокуров,
поехали.
Когда рыбный караван приходит к Макарью, ставят его вверх по реке,
на Гребновской пристани, подальше ото всего, чтоб не веяло
на ярманку и
на другие караваны душком «коренной». Баржи расставляются в три либо в четыре ряда,
глядя по тому, сколь велик привоз.
На караван ездят только те, кому дело до рыбы есть. Поглядеть
на вонючие рыбные склады в несколько миллионов пудов из одного любопытства никто не
поедет — это не чай, что горами навален вдоль Сибирской пристани.
— Да ведь он со мной
поехал, — подхватил Самоквасов, зорко
глядя на мать Таисею.
— Для видимости… спервоначалу
ехать тебе в Красну Рамень —
на мельницы, — сказал Патап Максимыч,
глядя в окошко. — Оттоль в город. Дела там тебе нет никакого… Для видимости, значит, только там побывай… Для одного отводу… А из городу путь тебе чистый
на все четыре стороны… Всем, кого встретишь, одно говори — нашел, дескать, место не в пример лучше чапуринского… Так всем и сказывай… Слышишь?
На первой неделе Великого поста Патап Максимыч выехал из Осиповки со Стуколовым и с Дюковым. Прощаясь с женой и дочерьми, он сказал, что
едет в Красную рамень
на крупчатные свои мельницы, а оттуда проедет в Нижний да в Лысково и воротится домой к Середокрестной неделе, а может, и позже. Дом покинул
на Алексея, хотя при том и Пантелею наказал
глядеть за всем строже и пристальней.
— Совсем было поели и лошадей и нас всех, — сказал Патап Максимыч. — Сродясь столь великой стаи не видывал. Лесом
ехали, и набралось этого зверья видимо-невидимо, не одна сотня, поди, набежала. Мы
на месте стали… Вперед
ехать страшно — разорвут… А волки кругом так и рыщут, так и прядают, да сядут перед нами и,
глядя на нас, зубами так и щелкают… Думалось, совсем конец пришел…
— Коего шута
на конце лесованья они не видали здесь? — сказал дядя Онуфрий. — Опять же колокольцев не слыхать, а начальство разве без колокольца
поедет?
Гляди, лысковцы [Оптовые лесопромышленники из Лыскова. Их не любят лесники за обманы и обиды.] не нагрянули ль… Пусто б им было!.. Больше некому. Пойти посмотреть самому, — прибавил он, направляясь к лесенке.
— Экие дела, подумаешь! — вздохнул Пантелей, тоже
глядя на хутора и пожимаясь от утренней свежести. — Послал он человека
на хутор за какой-то бумагой, а тот не
едет… Степку послать бы!
Но вот, слава богу, навстречу
едет воз со снопами.
На самом верху лежит девка. Сонная, изморенная зноем, поднимает она голову и
глядит на встречных. Дениска зазевался
на нее, гнедые протягивают морды к снопам, бричка, взвизгнув, целуется с возом, и колючие колосья, как веником, проезжают по цилиндру о. Христофора.
— А как же! Он сюда за мною должен заехать: ведь искусанные волком не ждут, а завтра к обеду назад и сейчас
ехать с исправником. Вот вам и жизнь, и естественные, и всякие другие науки, — добавил он,
глядя на Лизу. — Что и знал-то когда-нибудь, и то все успел семь раз позабыть.
— Назад
ехать? — повторил один,
глядя на него разинув рот.
— Только
на половине дороги смотрим, кто-то перед носом у нас трюх-трюх! — продолжает Феденька, — ведь просто даже
глядеть было
на тебя тошно, каким ты разуваем
ехал! а еще генерал… ха-ха!
Скрепя сердце, вы решаетесь
ехать немедля, и вот вас обступает стая ямщиков, которые,"
глядя по пассажиру", устанавливают
на вас цену и мечут об вас жребий.
Приехал доктор и вырвал больной зуб. Боль утихла тотчас же, и генерал успокоился. Сделав свое дело и получив, что следует, за труд, доктор сел в свою бричку и
поехал домой. За воротами в поле он встретил Ивана Евсеича… Приказчик стоял
на краю дороги и,
глядя сосредоточенно себе под ноги, о чем-то думал. Судя по морщинам, бороздившим его лоб, и по выражению глаз, думы его были напряженны, мучительны…
В одно утро, наконец, Вихров и Мари
поехали к ним вдвоем в коляске. Герой мой и тут,
глядя на Мари, утопал в восторге — и она с какой-то неудержимой любовью
глядела на него.
Такими-то рассуждениями старался помочь Лаврецкий своему горю, но оно было велико и сильно; и сама, выжившая не столько из ума, сколько изо всякого чувства, Апраксея покачала головой и печально проводила его глазами, когда он сел в тарантас, чтобы
ехать в город. Лошади скакали; он сидел неподвижно и прямо и неподвижно
глядел вперед
на дорогу.